— Мам, ты возьми и позвони папе из автомата, он с дядей Глебом за нами приедет.

— У меня нет его телефона, — упавшим голосом ответила мама. — Я ещё не успела записать, только собиралась. Но ты, Витька, не бойся, сейчас мы что-нибудь придумаем.

Несмотря на эти бодрые заверения, вид у неё был несчастно-растерянный, как, наверное, и у меня; потому, конечно, к нам и подошёл двухметровый полицейский или, как говорят англичане, «коп». Подошёл и пробасил из-под своего шлема-купола:

— Кэн ай хелп ю? (Могу ли я чем-то помочь?)

Я на всякий случай спрятался за маму, а она, забывая от волнения английские слова, принялась втолковывать «копу», что мы из советского посольства, но не знаем, как туда добраться.

Великан вежливо её выслушал и повторил за ней:

— Совиет эмбасси. Оллрайт, мэдам. — Вытянул руку и громыхнул на всю улицу: — Тэкси!

Подкатила чёрная высокая машина прямоугольных очертаний, как будто её сделали сорок лет назад. Таксист протянул руку назад и открыл перед нами дверцу. «Коп» взял под козырёк. Минут через двадцать мы высадились у белокаменного дома № 13. А оттуда, не заходя к папе, благополучно дошагали до Холланд-парка.

7. СТРАННЫЕ ЛИЧНОСТИ В ГАЙД-ПАРКЕ

Педеля до отъезда в лагерь — она же моя первая неделя на английской территории — прошла как-то суматошно и быстро. Утром мы с Вовкой и другими ребятами либо шли в Холланд-парк, либо с кем-то доезжали до посольства и потом до обеда гоняли в футбол на площадке в Кенсингтонском парке, прилегавшем к посольским домам.

Познакомиться с ребятами-соседями я познакомился, но как к другу я относился только к Вовке Тарасюку.