– Дешевый приемчик. «Языка» давай сегодня же, – напомнил Кустов и пошел к машине.

Трое суток полк Шапошникова готовил оборону на Судости. Земля была сухая, погода стояла теплая – бабье лето, немцы не стреляли. Казалось, что война дала передышку, отчего и настроение становилось получше. Хотелось верить, что и зимовать придется в этих окопах, что противник наконец-то выдохся.

Сразу после того, как уехал майор Кустов, Шапошников вызвал своего помощника по разведке старшего лейтенанта Бакиновского.

– Есть у тебя кого послать сейчас же?

– Готовы группы лейтенантов Абрамова и Барского, да двоих подготовил для глубинной разведки, – ответил Бакиновский. – Оба добровольцы. Штатское им нашли, лапти, не бреются который день, даже листа березового насушили для табаку. Сегодня провожать буду, пойдут оба с Абрамовым. Если пройдут, конечно. У Осадчего вчера два раза пытались – никак, приходится возвращаться, смотрят за нами хорошо.

– Место перехода наметил?

– Все до кустика изучил. До проволоки поведу сам.

Той же ночью группа лейтенанта Абрамова ходила в поиск и удачно: приволокли немца-майора.

Шапошников сначала не поверил: «Фельдфебель, наверное, не может быть, чтобы майор…»

– Реку переплыли незаметно, – скупо рассказывал Абрамов, юный лейтенант с острым носом и мальчишескими губами. – Подползли. Метров с пятнадцати атаковали траншею и блиндаж, гранатой уничтожил пулемет и четверых гитлеровцев, а этот вот выскочил из блиндажа – и прямо в руки.

Немец, действительно майор, стоял с отрешенным видом, держа руки по швам, как новобранец.

– Иоффе, спросите его: какой он части? – приказал Шапошников переводчику.

– Австрийской восемнадцатой танковой дивизии, начальник штаба батальона, – перевел Иоффе.

– Собираются ли они наступать?

– Говорит, что если ему дадут кофе и приготовят ванну, то он расскажет все, что знает.