«В России мне часто приходилось не спать ночами, когда мы непрерывно наступали, или позднее, когда русские штурмовали наши позиции… днем и ночью, без передышки, когда мы принимали первитин, чтобы не заснуть, и мне удавалось поспать не больше двадцати четырех часов за десять дней. Потому я и проводил ночные учения…

За обычным распорядком дня последовало первое ночное учение… Это было отвратительно. Солдаты уже подумывали о том, чтобы на следующий день наверстать сон, упущенный ночью, а я объявил им, что у них есть ровно сорок пять минут, чтобы умыться и позавтракать, прежде чем вернуться к обычному распорядку дня. Они думали, что после этого им удастся лучше выспаться следующей ночью. Мне никогда не забыть выражения отчаяния на их лицах, когда вечером я объявил, что через час они должны построиться в походном порядке со всем легким и тяжелым вооружением, чтобы повторить ночные учения.

На рассвете они, запыленные и грязные, вновь стояли на том же месте и хотели только одного: немедленно завалиться спать. Но это им не удалось! Через два часа — проверка оружия, потому что уход за оружием и постоянная боеготовность превыше всего!»

Такая активная и упорная подготовка принесла плоды, когда эти солдаты столкнулись с суровыми условиями Восточного фронта. «Когда через семь месяцев русские окружили нас в Житомире, — вспоминал Вольтерсдорф, — я сказал, что в ближайшие несколько дней нам почти не придется спать. Альфонс ответил мне: «Мы к этому привыкли. Помните Бордо?» Нет более тяжкой ноши, чем необходимость переносить тяготы и несправедливость, — заключает Вольтерсдорф. — Но ничто так не повышает уверенность в себе, как успешно перенесенные трудности». Он также добавляет, что тяжелое обучение «имело полезный побочный эффект в том смысле, что солдаты стали считать своих командиров общим врагом, а ничто не объединяет людей так крепко, как совместная ненависть к кому-то или чему-то».