В тот день Алена Максимовна с утра полола в огороде свеклу. Прибежала Валя, сказала:

— А Костя уже корову в поле погнал!

— Жарко же! — удивилась жена кузнеца. — Пусть бы еще часок в хлеву постояла.

— Я ему говорила. А он взял кнут, пилку-ножовку и погнал.

— Ножовку-то зачем?

— У него узнаешь. Говорит: языки подрезать тем, кто много спрашивает.

— Ну, доберется до него отец!..

Алена Максимовна поправила сбившуюся на глаза косынку, опять взялась за тяпку и тут увидела на дороге женщин с котомками в руках. И Валя их увидела.

— Смотри, мама, снова беженки. У одной ребенок…

Усадьбы Будников и тетки Мальвины были единственным жилым подворьем на территории лесозавода. Поэтому те, кому случалось проезжать мимо, кто хотел расспросить о дороге или просто напиться холодной колодезной воды, — все сворачивали к хате Будников. Хозяева привыкли к этому, охотно откликались на людские просьбы и двор свой всегда держали открытым.

— Ох и мучается народ! — горестно вздохнула Алена Максимовна. — Пошли, Валя, молока дадим людям.

Мать с дочерью не сделали и десяти шагов, как послышался оглушительный треск. Беженки бросились с дороги к дому.

Из-за поворота выскочили мотоциклы с солдатами в шлемах и в желто-зеленых комбинезонах. Возле усадьбы Будников отряд остановился.

— Ой, мамочка, немцы!.. — испуганно прошептала Валя.

— Они, детка! Молчи… — Мать прижала Валю к себе.

Один мотоцикл, отделившись от группы, мелькнул между деревьями и выскочил прямо к крыльцу. Мотор смолк.

Солдат настороженно осматривал двор.

— Кто ест хозяин? — наконец отрывисто спросил он.

— Хозяин на заводе, в кузне, — ответила Алена Максимовна и крепче прижала дочь. Девочка с ужасом смотрела на живого фашиста.