"Я выходец из народа!"

"Я был батраком..."

"...продавцом..."

"...парикмахером..."

"...кондуктором..."

"...солдатом..."

"Следовательно, я знаю, как срубить сахарный тростник тупым тесаком, сколько недовешивают мяса на полтора песо, как подстричься в долг наголо и проехать бесплатно в трамвае, а также умею с закрытыми глазами разобрать и собрать пулемёт и, не рассуждая, повернуться по команде налево или направо! Я знаю жизнь!"

"...разобрать и собрать пулемет!.. налево или направо!.. Я знаю жизнь!" - как эхо перекликались громкоговорители.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Дождь

Бесконечная дорога, петляя среди зарослей сахарного тростника, уходила далеко к горизонту, туда, где высились горы, покрытые бледно-зелёными пятнами лесов - непроходимыми джунглями.

Длинноногий смуглый мальчонка стоял у обочины дороги и, закрывшись ладонью от слепящего солнца, смотрел на скалистые гребни гор. Их костлявые макушки казались синими и сливались с небом. Они дрожали и таяли в расплавленном воздухе.

Босые ноги мальчишки скрывались по щиколотку в розовой пыли краснозёма.

Из-за горизонта медленно выползла чёрная туча, от неё к вершинам гор потянулись серые дымчатые полосы. Сверкнула молния, и мальчишка долго прислушивался, пока донёсся чуть слышный гром, похожий на вздох.

Заросли тростника раздвинулись, и показался высокий, обнажённый по пояс мужчина в старой соломенной шляпе и серых полотняных брюках, засученных до колен.

- Ник! - Он сдвинул шляпу на затылок - на лбу появилась белая мокрая полоска. - Ещё день-два такой жары, и урожай пропадёт...

- Смотри, па. - Ник показал на далёкую тучу. - Смотри! Дождь!

- Ну и слава Богу, - тихо сказал отец и вдруг отчаянно завопил, приложив ладони рупором ко рту: - Дождь идёт!

"Дождь! Дождь!" - это волшебное слово летело над плантациями, заглушая приближающиеся раскаты грома.