И вот уже тень от тучи упала на дальний угол поля, быстро надвинулась, отделив Ника от отца - Ник на мгновение оказался на ослепительной солнечной стороне, - и помчалась дальше, к хижинам деревушки.

Кап-кап... Первые тяжёлые капли дождя утонули в густой пыли, и там, где они проникли в неё, остались крохотные чёрные точки.

Кап-кап-кап... Дорога сразу стала рябой. Точек становилось всё больше и больше, они сливались и расплывались.

Кап-кап-кап-кап... Дождь одел Ника и его отца в чешую из капель.

Дождь усилился, во все стороны летели красные шарики пыли.

Отец Ника бросил шляпу на землю. Он, словно мальчишка, пустился в пляс вокруг сына. А Ник громко шлёпал ладонями по животу и горланил бесконечную песню, которую, наверно, поют во время дождя мальчишки всех стран света:

Дождик, дождик, пуще!

Дам тебе гущи!

Дождик, дождик, пуще!..

- Дождь! Дождь! - кричали рубщики сахарного тростника, и дождь задорно стучал по их широкополым соломенным шляпам.

Только один человек во всей деревне не радовался дождю. Это был кривоногий Пень Колодус - управляющий поместьем сеньора Буль Буреса.

Пень Колодус сидел в глубоком кресле под навесом трактира-кофейни "Нам здесь весело по вечерам!" и хмуро смотрел, как струи дождя треплют крыши хижин, опоясывают крутые бока длиннорогих буйволов и взъерошивают перья краснозобых испуганных индюков. С листьев пальм низвергались шумные потоки. И в сетке дождя пальмы были похожи на фонтаны, бьющие из-под земли.

- Мерзкая погодка, - проворчал Пень Колодус.

Четверо усатых надсмотрщиков, сидящих за соседним столом, ничего не ответили. Они азартно шлёпали картами по засаленной клеёнке.

- Эй, хозяин, рому! - крикнул один из них.

Из-за прилавка тотчас же вышмыгнул Выпей Тут - старичок в клетчатых домашних тапочках, - поставил на стол четыре стакана с золотистой жидкостью и так же быстро исчез.

Пень Колодус дымил толстой сигарой, часто сплёвывал на каменные щербатые ступени кофейни, на которых плясали дождевые фонтанчики, и невольно прислушивался к разговору надсмотрщиков.