— «Поле деятельности», — усмехнулся Пономаренко. — Хотелось бы, чтобы у вас по достоинству оценили все то, что делает и будет делать наш народ для всего человечества. Вот что могло бы лечь в основу нашей прочной дружбы. А сейчас…

Гаррис вскочил с места. Он хотел что-то возразить, но Пономаренко жестом остановил его.

— А сейчас — вот вам пример. Вообразите: стоит дом, в нем два этажа, и каждый из них занимает семья. Шайка бандитов ломится в дверь. Может вас удивить, что квартиранты верхнего этажа спешат на помощь живущим внизу? Ведь надо быть идиотом, чтобы не сделать этого. Победив внизу, бандиты устремятся наверх. И разве не смешно такую помощь выставлять как некое геройство? Это даже не помощь. Это — самооборона!

— Из этого я заключаю, что вы плохо знаете американцев, — торжественно сказал Гаррис.

Патти горячо воскликнула:

— Да, да, — не все такие, как… Дермонты!

Пономаренко пожал плечами.

— Мы и не думаем так. Но ваши Дермонты еще сильны.

— Оставьте Дермонтов в покое и бросьте ваши пропагандистские разговоры, — грубо прервал его Гаррис. — Право, вы рассуждаете, как марксистский теоретик.

— Я кандидат наук. Война — стал летчиком…

— Я так и знал, что имею дело с большевистским агитатором!

— Полковник! — с упреком заметил Кент.

Гаррис досадливо отмахнулся.

— Оставьте меня! Я знаю, что говорю. Этот пилот не очень хорошо воспитан. И, будь это в другой обстановке, я бы…

— А вы не стесняйтесь и здесь, — ответил Пономаренко.

Русский капитан и американский полковник несколько секунд смотрели друг другу в глаза.

Тяжелую паузу прервал второй пилот советского бомбардировщика. Подойдя, он остановился в стороне и кивком подозвал своего командира. После короткого разговора летчики поспешно отправились к самолету.

Гнев Гарриса как рукой сняло. Он приподнялся на локте и с тревогой смотрел им вслед. Гаррис видел, как летчики подошли к машине, склонились над шасси. Потом один из них вскарабкался в самолет.