— Что вы делаете, сопляки? Нашли место здесь, на дороге! Убирайтесь! — прикрикнул он на них.

Те двое, совсем еще ребята, сначала двинулись шагом вдоль стены, опасливо оглядываясь на нас, боясь, как бы мы не начали стрелять. Но, очутившись в темноте под деревьями, они бросились бежать со всех ног. Динику подождал несколько мгновений, затем повернулся к нам и снова холодно и сердито бросил:

— Эй, вы видели что-нибудь?

— Ничего не видели, господин старший сержант! — поспешно ответил Мышь.

— Тогда поехали, — сказал Динику, усаживаясь рядом с шофером. И машина с приглушенным мотором продолжала спускаться дальше к Грозэвешти.

— Эти, должно быть, отсюда, с «Вулкана», — прошептал мне через некоторое время сержант.

«Вот оно что, оказывается! — думал я, вспоминая, как повел себя Динику в тот знаменательный момент. — Значит, мы делаем вид, что охраняем кабель… Значит, и он не хочет, чтобы мы помогали немцам!» С этого момента я готов был броситься в огонь по первому же слову Динику. «Ведь он не только отпустил этих двоих, — думал я, когда мы въезжали в вороха казармы, — он не приказал нам соединить провод и не сообщил немцам! — На сердце у меня потеплело. — Посмотрим, на что пожалуются немцы!»

Немцы, однако, не жаловались ни тогда, ни позже, в такие же томительные дни. Мне пришла в голову мысль, что они, может, никогда и не жаловались и только кто-нибудь из наших предателей заставил нас смотреть за их проводами. Или, может быть, даже если они и жаловались, никто не исполнял их прихоти, потому что никто нас не спрашивал, что же мы стерегли в те ночи, когда провода все же оказывались перерезанными, и никто не посылал нас по следам «злоумышленников».

Так прошло еще несколько дней, и я снова почти забыл о нашем задании. Но вот как-то под вечер, когда на город опускались сумерки, у нас неожиданно началась тревога.