— Что будем делать, господин старший сержант? — нетерпеливо спросил Киру.

— Увидите сами! — загадочно ответил Динику.

Мы выехали через ворота казармы, когда уже стемнело. Динику теперь сел вместе с нами в кузов, и мы все трое оперлись на кабину. Двинулись вдоль берега Дымбовицы, внимательно оглядывая улицу. Мотор работал размеренно и спокойно. Изнуренный дневным зноем, город отдаленно и глухо гудел. Прохожих на улицах было совсем мало, в основном одиночки. На мосту Котрочени, где начинался наш сектор, мы остановились. Здесь никого не было. Динику оставил Киру в конце моста возле машины, а Мышь с винтовкой в руках послал сторожить на другой конец моста. Мы въехали на мост и, достигнув середины, перегнулись через парапет из желтого камня, отыскивая глазами кабель.

— Бери его! — приказал мне Динику.

Я нагнулся и вытянул петлю черного провода гитлеровцев на парапет.

Динику протянул ножницы и — щелк! Справа, а потом слева от меня. Проделал он это с жадностью и удовольствием, которые даже не пытался скрыть. Я так и замер с куском кабеля в руках, онемевший, с застывшими от удивления глазами.

— Бросай его в воду! — приказал Динику.

В следующее мгновение грязная, мутная, иссиня-черная вода поглотила покрытый черной резиной провод. Оставшиеся на мосту концы кабеля уже нельзя было соединить: сначала надо было их нарастить, а затем сварить. Когда и другие увидели, какое дело мы затеяли, я думал, они лопнут от радости. Они начали припрыгивать вокруг Динику, бормоча что-то невнятное, будто напуганные еще неясным поворотом событий.

Динику, однако, успокоил их, приложив палец к губам. Это означало, что пока рано радоваться. Нас еще подстерегают скрытые опасности. Мы снова забрались в машину. На мосту Штирбей-Водэ, как и на мосту Элефтерие, мы даже не слезли с машины. Остановив машину у парапета, мы лишь перевесились через борт и перерезали провода в двух местах. Вырезанные куски провода сами падали в темную воду помелевшей от жары Дымбовицы.