В дивизию мы прибыли на грузовике. Представились начальнику штаба, который подсказал нам, в какую именно часть нам следует направиться. Речь шла о полке, который согласно плану операции наносил основной удар. И поскольку случилось так, что командир этого полка как раз находился у начальника штаба, он предложил нам поехать вместе с ним в кэруце

Так благодаря этим доброжелательным людям Цирипа оказался в ту же ночь в землянке младшего лейтенанта Тотолича, командира 2-го взвода пехотной роты.

Бедняга Цирипа сидел ни жив ни мертв. На второй день утром должна была начаться атака. Мы с младшим, лейтенантом Тотоличем проболтали допоздна. Цирипа же, побледневший, с лихорадочным блеском в глазах, съежившись в углу, обхватив руками колени, слушал нас. То, что рассказывал офицер, не могло успокоить Цирипу. Напротив, младший лейтенант Тотолич не скрывал своей тревоги. Гитлеровцы занимали исключительно выгодные позиции и, кажется, превосходили румын в численности. Он предвидел тяжелые бои и сомневался, что наступление будет развиваться так, как предполагают в штабе дивизии. Более того, будто специально, чтобы усилить страх Цирипы, офицер обратил мое внимание на то, что мы сильно рискуем, добравшись сюда, особенно в случае контратаки гитлеровцев.

Должен признаться, слова младшего лейтенанта не оставили меня равнодушным, ну а Цирипу они буквально доконали. Он то и дело бросал на меня отчаянные, но в то же время полные ненависти взгляды. В душе он считал меня единственным виновником, будучи убежден, что, если бы я сильно захотел, мы могли бы остаться где-нибудь далеко отсюда.

Но теперь дело было сделано и ничего уже нельзя было изменить.

Было уже совсем поздно, когда младший лейтенант Тотолич улегся, чтобы урвать несколько часов сна перед атакой. Он был очень молод и заснул моментально. Во сне он то скрипел зубами, то глубоко вздыхал. Я смотрел на него и думал, застанет ли он закат солнца следующего дня.