Третья волна также была остановлена. Между тем немецкие снаряды перепахали всю землю вокруг укрытия, в котором мы находились, угрожая похоронить нас под ним. Цирипа едва не лишился чувств от страха.

Вместе с последней партией атакующих в нашу землянку пробрался майор, командир одного из батальонов. За ним в укрытии появился телефонист с полевым телефоном и другой, тянувший за собой провод.

Прибыли еще несколько человек из штаба батальона.

Когда связь была установлена, майор бросился к аппарату:

— Алло, Вранча! Господин полковник? Это майор Каменица. Господин полковник, нас остановили! У меня, большие потери. Мы окапываемся… Да, понятно. Держаться любой ценой!

Он положил трубку на рычаг и некоторое время хмуро глядел в землю. Потом собрал связных и послал их к командирам рот с приказом держаться любой ценой.

Только после этого майор обратил внимание на нас. Он решил, что мы от страха укрылись в землянке. Узнав, что я военный корреспондент, а Цирипа — фоторепортер, он сразу стал любезным.

— Тебе, — обратился он ко мне, — представился случай написать страницы настоящей эпопеи…

Он говорил несколько высокопарно, растягивая некоторые слова, чтобы добиться желаемого эффекта, будто был актером, а не кадровым офицером. Позднее я узнал, что в молодости он учился в консерватории.

— Думаю, что немцы не упустят случая и контратакуют. Приказано не отступать ни на шаг… Так вот ты сможешь увидеть, как эта горстка людей будет стоять, не отступая ни на шаг.

— Да, но почему не присылают подкрепления? — спросил я, вновь охваченный паникой, поскольку майор подтвердил то, что я предполагал: контратака немцев неизбежна.

— Это здорово! Откуда взять резервы? Мы, второй батальон, были резервом.

— В таком случае дивизия попросит помощи у советской артиллерии или танков. Они не раз выручали нас из более тяжелых положений.