Мы молча отнесли на место лопаты, отряхнули землю, надели свои выцветшие хлопчатобумажные гимнастерки и затянулись ремнями. Взяв из пирамиды винтовки, мы вслед за Киру отправились в казарму. «Окопы рыть или что другое — один черт!» — думал я.

Около часа нам пришлось ждать под шелковицей на сколоченной нами же лавке с вбитыми в землю ножками. Киру беспокойно курил, глубоко затягиваясь и выпуская дым в землю между коленок. Он не спускал глаз со ступенек, на которых должен был появиться Динику. Я с самого начала понял, почему старший сержант выбрал именно Киру: он был решительным, быстрым, умел выйти из любого положения, а Динику не любил повторять приказ дважды или долго ждать, пока его поймут. Мне также было понятно, почему выбор пал на Гуцана, которого мы между собой называли Мышью, потому что у него было узкое, вытянутое вперед лицо и маленькие быстрые глаза. К тому же хитер он был больше, чем хотел показать. Мышь был высоким, жилистым и сильным: он один мог протащить четырехдюймовые трубы метров на пятьдесят. К тому же Гуцан был смелым: бесстрашно взбирался он, как обезьяна, на восьмой или девятый этаж, входил в огонь и дым, как в воду… Но почему в числе этой тройки оказался я, мне было не очень понятно. Я не был ни очень быстрым, ни очень сильным. Может, потому, что я был более осторожным, или потому, что, как электрик по профессии, разбирался во многих вещах, а Динику хотел иметь такого человека при себе…

Наконец появился и Динику, тонкий и черный, как закоптевшая свеча. Некоторое время он стоял на ступеньках, мрачный, подавленный и задумчивый, каким я никогда еще не видел его.

— Что-то не в порядке! — проговорил Мышь, вытянув лицо и будто принюхиваясь.

Мы поднялись, готовые броситься выполнять любой приказ. Даже издали было видно, что Динику не нравится задача, порученная нам. Такой же задумчивый; нахмуренный и помрачневший, Динику подошел к нам и сквозь зубы, бросая на нас злые взгляды, будто мы были тому виной, коротко объяснил, что с этого дня мы должны следить за исправностью телефонной сети немцев в зоне нашей роты.