Я вернулся к своим сильно огорченный. Позвал Нягу, чтобы посоветоваться, кого послать. Надо было найти самых надежных людей.

Узнав, о чем идет речь, Нягу начал ругаться:

— Чтоб они провалились ко всем чертям! Ведь это означает послать людей на верную смерть. Послушай, Петре! Не будем никого посылать.

— Нет, пошлем. Ты забыл, что бывшего командира взвода казнили? Я не хочу, чтобы меня постигла та же участь!

Нягу посмотрел на меня долгим взглядом, потом пробормотал себе под нос:

— Хорошо, пошлем.

Я назначил патруль из четырех человек. Прежде чем они ушли, я высказал им кучу рекомендаций, которые, правда, были бесполезны, потому что каждый из них участвовал не в одной вылазке и без меня знал, как поступать. Должен сказать, я был очень, до смешного, взволнован, но Нягу, напротив, был спокоен. Спокойны были и те, кто должен был идти в разведку и кого — по крайней мере кого-то из них, я был уверен в этом — мы больше не увидим.

Когда люди ушли, я вернулся в укрытие. Вслед за мной туда же пришел и Нягу. Он начал мне что-то говорить, но у меня не было желания слушать его. Я снова вышел наружу и уселся на насыпь одного из ходов сообщения. Нягу вышел и сел рядом. Стояла глубокая тишина. Передо мной, за ничейной землей, лежали позиции русских. Там стояла ничем не нарушаемая тишина…

— Думаешь, удастся им? — спросил я Нягу.

— Откуда мне знать? — равнодушным тоном ответил он.

И тут раздались выстрелы. Сначала послышалась пулеметная очередь, за ней последовали другие выстрелы.

— Наверное, наших обнаружили! — предположил Нягу.

Но по его тону я понял, что меня обманули и что я напрасно беспокоился за судьбу ушедших в разведку.

Я ничего не ответил и стал ждать их возвращения. Они вернулись быстрее, чем я ожидал.