Бегство продолжалось, но лес по-прежнему был забит людьми, машинами и повозками. Из полевых кухонь еду раздавали всем, кто подходил.

Время от времени кто-нибудь из поваров для очистки совести кричал:

— Эй, кто из пятой, подходи!

А поскольку люди из пятой роты, к тому же неизвестно какого полка, были или уже за лесом, или еще не добрались до леса, еду получали все, кто находился поблизости.

Я, Нягу и несколько оставшихся с нами людей угостились фасолевым супом у одной из полевых кухонь. Потом, пробираясь среди грузовиков и повозок, мы искали место для привала подальше от дороги, где стоял невообразимый грохот. В темноте мы все время натыкались на спящих. Еще не успевшие уснуть люди начинали ругаться:

— У тебя что, куриная слепота, что ли? Чтоб тебя черти побрали!

Наконец мы нашли место, где можно было прикорнуть. В той стороне леса расположились, как мы узнали позже, автомашины штаба одной из дивизий. Всего здесь было машин десять, набитых архивами, пишущими машинками, постельными принадлежностями и провизией. Одна из машин была полностью загружена посудой и продуктами для офицерской столовой. В стороне стояла машина с радиостанцией.

Был разгар лета, но в прохладном лесу не доставляло удовольствия ложиться на сырую после стольких дождей землю. Однако решение было найдено быстро: мы забрались в грузовики, которые никто не охранял.

Кладовщик, убежденный, что ему больше не придется отчитываться за вверенное ему имущество, кричал с одного из грузовиков, груженных мешками и ящиками разных размеров:

— Эй, у кого нет сигарет?

— У меня, браток! — доносилось в ответ.