— Нас люди камнями закидают! — шепнул мне Мышь по дороге.

Нам ничего не оставалось делать, как тут же, по полуденной жаре, выехать через ворота казармы на объезд: мы в кузове, опершись о кабину, с винтовками через плечо, а Динику в кабине рядом с шофером, со схемой в руках. Он тоже рассматривал через окно кабины места, по которым мы проезжали. Лицо его по-прежнему оставалось мрачным. Конечно, ему не понравилось, что именно его выбрали для выполнения такого задания, но он, однако, любил армейскую службу и к любому заданию относился с полной ответственностью.

Вдоль берега Дымбовицы мы доехали до моста и остановились там. Ближе к воде среди других проводов пролегал и провод немцев, местами схваченный крючками. В отличие от наших проводов, красноватых и тонких, провод немцев был толщиной с палец, черный, прорезиненный. Кабель состоял из нескольких проводов. От моста этот кабель поднимался на нескольких столбах и далее терялся в кружеве ботанического сада, а еще выше — в зелени шоссе. Точно так же мы проверили кабель немцев и на другом мосту; здесь он шел через Дымбовицу от бараков немцев у Арены Венус до военной академии на холме, где располагалась немецкая военная миссия в Румынии. Провод от моста Элефтерие, который мы отыскали позднее, также шел из города в сторону академии по затененному и прохладному бульвару, будто прорубленному среди каштанов. К военной академии привели нас затем и другие черные прорезиненные кабели как с нижней, так и с верхней части города. Можно было заключить, что здесь находится важный пункт, где сосредоточились все провода. Когда мы теряли из виду тот или иной провод, Динику останавливал машину и посылал кого-нибудь из нас искать его. Мы перелезали через заборы, вскарабкивались на деревья, пробирались по садам и дворам, пока вновь не отыскивали провод. Время от времени Динику задумывался и делал пометки в своей схеме напротив более скрытых мест прохождения проводов, где злоумышленникам было бы легче действовать.