Как медленно тянутся секунды… Пора… Георгий два раза нажимает кнопку сброса бомб и со скольжением резко уходит в сторону, затем почти у самой земли разворачивается на север…
Дворникова все нет и нет. Алимкин пристально вглядывался в далекую черту горизонта, откуда должны были прилететь Георгий и Наташа. Глянул на часы — по времени горючее уже вышло. У пустого капонира лицом на юг стояли Цыбуленко, Котов и Беднов.
Алимкин перевел взгляд на свою машину. Машинально считал пробоины под центропланом, и тут, к своему удивлению, услышал ритмичный перестук каблуков. Обернулся. Стрелок Алексей Рыжов, весельчак и балагур, держась за кромку кабины, с дьявольской легкостью выбивал чечетку на центроплане.
— Что еще за штучки! — нахмурился Алимкин, но тут же, поняв причину такого непомерного веселья своего стрелка, сам просиял радостной улыбкой: с юго-запада на малой высоте летел «горбатый» — Ил-2. Над капониром «семерки» замелькали подбрасываемые вверх пилотки и фуражки.
Рыжов, безошибочно определив настроение своего командира, скатился с плоскости:
— Товарищ младший лейтенант, разрешите доложить?
— Докладывайте, младший сержант, — принимая игру, великодушно разрешил Алимкин, настраиваясь на шутливый тон: такое ведь дело — вернулись друзья!
— Во-первых, — торжественно сообщил Алексей Рыжов, — поздравляю вас с присвоением очередного воинского звания лейтенанта. Во-вторых… — в цыганских глазах Алексея плясали бесенята.
— Ну, так что же во-вторых?
— А во-вторых, — Рыжов перевел дух, — с награждением вас орденом Красного Знамени…
— Ты, друг, такими вещами не шути!
— Точно, товарищ командир. Представление сделано на вас, Карушина и Дворникова. Писарь Листовский по дружбе только что сообщил. Я еще ему целую пачку «Беломора» подарил за такую новость. Так что с вас причитается…