— Поздравляю тебя, солдат… я твой новый командир взвода, любишь маму?? Молодец, будем проверять, как ты ей каждую неделю письма пишешь! — солдат опускает клюв.

(Это ловушка, для чурок в основном… чтобы родители не задалбливали отцов-командиров, рекомендуется заставлять солдат раз в неделю писать письма родне… это нам в училище плотно объясняли, причём предупреждали, что солдат мамку любит но до тех пор, пока не надо будет ей пару строк черкнуть, а потом эта мамка приезжает и допытывается, почему её мальчик уже год, как болт заложил на мать — ни строчки, а чурки, так те по-русски говорят-то с трудом, не то, что писать. Или им молодёжь с их слов письма чирикает, такое тоже видел.)

Воробьёв достаёт из кармана скомканную красную тряпку — повязку дежурного по роте, нацепив её, делает шаг из строя, принимает стойку «смирно» (кепки нету) и, глядя прямо в упор перед собой, докладывает:

— Дежурный по роте рядовой Воробьёв, — понял, что я сейчас тут всё раком ставить буду, а с ротным потом будет сложнее объясняться, чем с ещё пока безавторитетным летёхой. Это уже маленькая, но победа. Воробьёв вынужден включаться в условия игры.

Я пытаюсь собрать в кучу свой отгоревший мозг, в котором не укладывается ни поведение солдат, ни поведение офицеров… меня другому учили!! Дру-го-му!!!

Быстро выясняется, что рабкоманда в полном составе отдыхала по разрешению замполита роты лейтенанта Бальжимаева, так как устала. На тумбочке загнивший рядовой Цыренов. Из молодых… ноги сбил на полевом выходе и загнил… это тут на раз, климат такой, сослали в казарму, где он просто ошизел уже от нежного отношения со стороны подахуевших старших товарищей. Заорал «фишка», потому что ему не устав совали на инструктаже, а поднесли к морде кулак и сказали:.

«Если фишку проебёшь — писдец тебе», ума же научить его подавать правильные команды не хватило. Наряд стоит третьи сутки.

(Врубаюсь, что этот несчастный Цыренов все трое суток просидел на табурете, перед дверью.)