Все рассмеялись. Мой Антонов зло сверкнул глазами, но промолчал. С Муравьевым, остряком и балагуром, он опасался связываться. По опыту знал: себе будет дороже.

Между тем разведчик, пройдя над нами, растаял в небе. Растворилась в густой синеве и пара «яков». На аэродроме снова воцарилось спокойствие. Продолжалась обычная работа: заправка машин горючим, воздухом… Вдруг на стоянке кто-то радостно крикнул:

– Смотри, смотри, ребята! Поймали!..

Все подняли головы вверх, отыскивая самолет. Вместе со всеми я стал наблюдать, как большой двухмоторный «юнкерс», не жалея завывавших от натуги моторов, спешил на запад и как сзади и справа от него мчались, постепенно догоняя фашиста, наши истребители. Рядом с этим стервятником они были похожи на двух юрких стрижей.

Затаив дыхание, все ждали, что будет дальше.

Вот наши «яки» позади немца перешли справа налево.

– Ну что же они не стреляют?!

– Это кому невтерпеж? – не поворачивая головы, спросил Муравьев. – Забыл, что звук запаздывает?

Истребители уже слева пошли на «юнкерса» в повторную атаку, а с высоты только теперь донесся звук первых очередей, напоминавший конский храп.

И вдруг фашист задымил!

– Ура-а! Молодцы, ребята! – ликовали на стоянке. – Так его, гада!

– Ведущий пары теперь спокойно может сверлить дырку под орден, – заметил Муравьев.

– Гляди, гляди! – закричал кто-то. – Парашютисты посыпали. Раз, два, три… четыре! А вон и пятый повис!

Покинутый экипажем бомбардировщик еще некоторое время продолжал лететь по прямой, а затем окутался белым облаком дыма и взорвался в воздухе.

Вскоре на аэродром возвратились «яки» наших соседей. Над стартом они сделали изящную «горку» и, разойдясь веером в стороны, стали заходить на посадку.

– Пошли, ребята, сходим к ним, а? – предложил Муравьев. – Интересно, кому удалось немца так красиво срезать. Видно, дядя будь здоров!