— Сафаров, спустись к радиостанции и передай Железко, что мы следим за группой Джамала. Следующий выход на связь — через двадцать минут.

Оборин тронул меня за руку.

— Спускаемся… Латкины — вести наблюдение!

Он улыбался.

— Ну, как? Впечатлило?

— Что ж, пора заявить о себе, — сказал я, с отвращением чувствуя, как от волнения дрожит и прыгает на каждом слове мой подбородок, и потянулся к автомату. «Достаточно короткой очереди в воздух, — с тоскливым равнодушием подумал я, — и они, конечно, сразу же бросятся за оружием. Одна очередь в воздух или… Или, может быть, к черту это благородство? Полоснуть из автомата по их спинам, как они по Блинову?..»

Оборин вынул из полевой сумки карту и близоруко склонился над ней.

— Главное сейчас — не спугнуть их, не обнаружить себя.

Я с недоумением уставился на него.

— Чего ты волнуешься? Бери их голыми руками, — меня раздражала его медлительность и эта непонятная предосторожность. — Ты хочешь окружить банду?

— Окружить, окружить, — бубнил под нос Оборин, водя карандашом по карте. — Будем отходить… Вот только стоит ли снова возвращаться по тропе?.. Ты не суетись, я тебе все объясню…

Но я не мог спокойно сидеть, встал и в то же мгновение встретился глазами с Киреевым. Солдат стоял, слегка пригнувшись, недалеко от меня и, не скрывая, внимательно слушал наш разговор.

— Вы что-то хотите сказать, Киреев?

Он едва заметно покачал головой и, не спуская с меня глаз, медленно поднялся к Латкиным.

— Куда ты собрался отходить, Паша? — Я осторожно потянул карту за уголок. Смысл происходящего, кажется, стал доходить до меня.

— Домой, конечно… Понимаешь, — он поднял на меня глаза, покусывая кончик карандаша, — с этим самым Джамалом, который только что убил главаря банды, я встречался полгода назад. У нас с ним был очень интересный и полезный разговор…