— Хорошо, — неожиданно ответил Оборин и посмотрел на меня усталыми, холодными глазами.
Я выпрямился в полный рост, передергивая затвор автомата. Было еще не настолько темно, чтобы я промахнулся с каких-нибудь ста — ста пятидесяти метров.
Сафаров, словно мое отражение, тоже поднялся на ноги — прямо передо мной.
— Отойди, сержант, — сказал я ему, поднимая автомат.
Тот не шелохнулся.
— Отойди! — заревел я.
Оборин вдруг резко схватил рукой цевье автомата и вырвал оружие из моих рук.
— Ты арестован, — спокойно сказал он, передавая автомат Сафарову. — Я принимаю такое решение как начальник гарнизона.
Глава 5
Я сидел на земле, прислонившись спиной к теплому камню, и чувствовал тупое безразличие ко всему. Хотя я и не принял всерьез этот нелепый арест, но, как бы то ни было, вынужден был безоговорочно подчиняться Оборину. Увы, несмотря на предупреждение комбата, я все-таки не был готов к подобным фокусам.
Оборин сел рядом со мной, и мы молчали несколько минут. На краю неба тлел бледный розовый свет. Краски гор поблекли, и силуэты солдат застыли на фоне плоских скал. Похоже было, что люди превратились в камни, а камни — в людей.
— Ты не сердись, — тихо сказал Оборин. — У меня не было выбора. Не в душманов ты хотел стрелять, а в нас…
— Кто он — этот твой, Джамал?
— Сын дехканина, окончил духовный лицей, член исламской партии Афганистана, — Оборин словно читал текст характеристики. — Три года назад прошел полный курс обучения в полку «Варсак» недалеко от Пешавара. Потом вернулся сюда. Год назад его банда распалась на две отдельные группировки — что-то не поделили муджахеддины. Одну из них возглавил старик Гафур, он же назначил Джамала своим замом.
— Откуда ты все это знаешь? — спросил я.
— Я уже говорил — мы встречались с Джамалом… Недалеко от роты есть кишлак — Бахтиаран.