— И к чему вы пришли?

— Я предложил создать в нашем уезде зону мира, если, конечно, эту идею поддержит старик Гафур. Джамал как-то сдержанно усмехнулся и ответил, что не один Гафур все решает. Я понял, что отношения у них хреновые.

Оборин замолчал. Я снова закурил.

— А дальше? Дальше что?

— Так вот, — сказал он, заметно волнуясь. — С тех пор вот уже шесть месяцев в уезде не ведутся боевые действия. Ни одного обстрела на трассе, Степанов, ни одного подрыва! Ни одной потери в роте! Это, по-твоему, результаты или нет?.. Но даже перемирие не так много значит, как то, что ты сейчас видел. Джамал убил старика Гафура, банда сложила оружие. Отвечай, что это значит?!

Он почти перешел на крик.

Я тоже был на взводе, но старался говорить как можно спокойнее, хотя не уверен, что это у меня получалось.

— Я не знаю, что это значит, но знаю другое: сегодня днем в Черной Щели твои моджахеды жгли «наливники» и стреляли в наших ребят. И убили Блинова…

— Черная Щель — это другой уезд, — уже спокойно ответил Оборин. — И там хозяйничает другая банда.

— Доказательства! Где доказательства, что другая, а не эта? Ты сам говорил, что от Черной Щели до этого места — час ходу.

— Но где же логика? — опять вскипел Оборин. — Жечь «наливники», потом бежать сюда и прятать оружие?

— Ты трус, — сказал я тихо, уже не чувствуя прежней уверенности. — Ты поставил перед собой цель оправдать Джамала, лишь бы не вступать с ним в бой. Ты не умеешь даже ненавидеть.

Оборин поморщился.

— От тебя смердит жаждой крови…

— Ну, хорошо, не надо крови, — я уже начал говорить не то, что думал. — Можно взять их в плен, черт побери, да сдать куда положено… В ХАД, кажется? А там разберутся, кто есть кто. Откуда тебе известно, из-за чего у них весь этот сыр-бор разгорелся? А вдруг из-за дележа власти?