Первая мысль: «Где Комбат?» — посетила и испугала его. Внимательно всматриваясь в место взрыва и разбросанную в стороны землю, Григорий заметил в нескольких метрах от себя, как рыхлая земля зашевелилась. Он вспомнил, что примерно там видел в последний раз Киселева с офицерами из штаба. Гриша подполз к этой дышащей земле и стал пальцами разгребать ее. Раскопав руку он сообразил, где голова человека, передвинулся и через несколько секунд отрыл обугленное лицо комбата Киселева.

— Товарищ капитан! Вас Комдив к аппарату! — Грише показалось, что Киселев его не слышит. Тогда он отрыл пальцами левое ухо, отбросил липкую землю и заорал в него: «Комдив на связи! Срочно!»

Гриша посмотрел в лицо комбата и испугался. Этот мужчина, прошедший не одну версту по дорогам войны, бешеным и одновременно каким-то очумевшим взглядом смотрел на него.

— Ты чо, охренел! Меня от твоего крика контузило. Щас, все дела брошу и поскачу к нему! — со злым сарказмом выругался Киселев.

В этот же момент рядом с его лицом вновь зашевелилась земля, а через секунду из нее вырвался фонтан грязи. Гриша присмотрелся и увидел чей-то рот и огромные красные щеки. Он узнал — это был ротный Иванов. Среднего роста толстячок с огромными щеками и красным лицом. Он запомнил его еще у сарая, до взятия высоты. Но, понять, где было все остальное тело этого человека, было сложно. Рот Иванова находился совсем рядом с головой комбата.

— Ни хрена себе, глотка луженая, — прокричал этот торчащий из земли рот. — Я думал, подох, а тут ни фига не дадут — с того света подымут, — добавил Иванов, отплевываясь.

— Иванов, ты что ли? — спросил комбат.

— Да я, я! Только пока не разберу, где рожа, а где жопа? Слышь, комбат, этому горлопану орден дай. И в атаку без оружия пускай. Пусть орет — фрицев пугает!

— Ну, что смотришь? — сурово прокричало лицо комбата. — Раскапывай!

Гриша, услышав и увидев все это непонятное, никак не мог сориентироваться, с какой стороны копать, вспомнил про руку, которую первой откопал, и решил потянуть за нее.