На землю грузно спрыгнул Иванов и подошел, щурясь от яркого света.

Ложкин вопросительно посмотрел на него.

— Не бойся, — сказал Иванов, — я ему руки скрутил. Никуда не денется. Я вот хотел Кузьму Ефимовича спросить, как без особой канители выбраться на шоссе. Оно ведь лесом идет, где-то здесь, неподалеку. Достань-ка карту, Коля…

Разглядывая карту, они не заметили, как из горловины башни вылез Вилли и, неслышно соскользнув на землю, пригнувшись, бросился в лес. Первой увидела его Ксюша и, вскрикнув, протянула руку:

— Вон он. Побежал!

Иванов бросился за танкистом. Затрещали сучья, резанула автоматная очередь. Иванов долго не возвращался. Из лесу еще раз донесся дробный стук автомата, но уже где-то далеко от поляны.

Ложкин сказал кузнецу:

— Какая непоправимая оплошность!..

— Да, если удерет, то худо наше дело.

Ксюша сказала, посмотрев на Ложкина:

— Так мы им и дадимся! Вот возьмем и тоже пойдем к партизанам. Верно, дедушка?

— Теперь у нас одна дорога. Зайдем на пасеку, возьмем харчишек и подадимся искать Костю Зеленухина.

— Лучше в танке поедем. Его никакая пуля не пробивает. Правда ведь, не пробивает?

Ложкин покачал головой, прислушиваясь:

— Нельзя с нами, Ксюша. Иди и помогай дедушке во всем. До свидания! — Он протянул руку кузнецу. — Спасибо!

— Не за что… Где это Иван замешкался?

— Вернется. — Ложкин повел глазами на Ксюшу. — Пора.

— Да, нам самое время. — Кузнец кивнул и пошел, держа внучку за руку.

Пройдя несколько шагов между деревьями, Ксюша повернулась и сказала:

— Обязательно приезжайте к партизанам. А того танкиста не убивайте, лучше в плен его возьмите. Не надо его убивать! В плену они смирные. — Личико ее было не по-детски сосредоточенно и строго.