Еще не затихли шаги кузнеца и Ксюши, как вернулся Иванов. Он остановился, тяжело дыша, и, виновато улыбаясь, сказал:

— Ну и натворил я дел, Коля!

— Убежал?

— Не совсем… почти…

— А точнее?

— Ух, дай отдышаться.

— Есть ли время для этого?

— Нету, Коля. Дал я по нему очередь.

— Две.

— Первая не в счет. Второй сбил его в малине — на гарь он выбежал. Не знаю, ранил или убил.

— Это очень важно, Иван.

— Понимаю, да на поляне солдаты малину собирали. Кинулись врассыпную. Ну и я не стал связываться…

— Хоть в этом случае правильно поступил.

— Ты серьезно?

— Вполне. Вряд ли они были без оружия.

— Так и есть! О!

По лесу прокатился винтовочный выстрел, потом другой, затарахтели автоматы. Стайка пуль просвистела в небе.

Ложкин показал глазами на танк. Взбираясь на него, он сказал:

— Будем пробиваться к передовой. Они, видимо, еще не разобрались в обстановке.

Усаживаясь на свое место, Иванов спросил Свойского:

— Ну, как вел себя мой напарник?

— Очень скромно. Тихий малый. Приятное общество.

Выстрелы раздавались совсем близко. Несколько пуль ударилось по броне.

Свойский, помолчав, спросил Иванова:

— Это ты их расшевелил? 

— Да…

Танк пошел через поляну по старой колее. Ложкин сел к башенному пулемету и, когда цепь солдат показалась на опушке, стал стрелять в них. Солдаты, видя, что свой танк ведет по ним огонь, стали махать руками. Офицер с пистолетом побежал за танком и упал; падали солдаты, сраженные пулями. Оставшиеся в живых залегли, но не стреляли.

Танк въехал в лес. Ложкин оставил пулемет и сказал в шлемофон Иванову:

— О, нас здесь еще не знают! Ты, видимо, не промахнулся.

— Ты тоже?

— Да, есть результаты. Решил проверить.