Большинство из нас очень молодо, но мы не знали беспечной юношеской свободы. Нас бросили в эту войну еще до того, как мы начали жить. Готовится что-то значительное. Каждые два часа мы опробуем моторы. С капризным майбаховским двигателем это необходимо. Если он долго не работает, то не заводится, а танкисты могут получить приказ двигаться в любую минуту. Ты лежишь, наслаждаешься покоем, создается впечатление, что война окончена или что остальное доделает пехота, и тут раздается команда: «По машинам! Заводи моторы! Танки, вперед!» И ты снова в гуще битвы; товарищи, с которыми только что разговаривал, уже превратились в обгорелые мумии. Иногда это происходит быстро. К примеру, если одежда членов экипажа пропитана бензином. Хуже всего, когда горючее огнеметов медленно превращает их в суп. Иногда ты застаешь этих бедняг еще живыми. Касаешься их, и плоть отваливается от костей. Поднимать их, собственно говоря, не следует, потому что они все равно умрут, а умирать легче, когда они лежат, выбравшись из танка. Но армейские медицинские наставления требуют доставлять их на перевязочный пункт. А солдату разумнее всего слепо повиноваться наставлениям.

— В армии порядок необходим, — говорит Порта, — иначе будет невозможно вести войну. Зачастую великая страна вынуждена воевать, хотя бы с целью показать соседям, что она все еще великая. Что было бы, если б каждый раб мог делать, что захочет? Грубо говоря, судьба отечества оказалась бы втоптанной в дерьмо. Все пехотинцы побросали бы оружие после первого дня войны, а генералы и политики не могут допустить этого. Только подумайте, сколько трудов они положили, заваривая эту кашу. Война — дело серьезное! Имейте это в виду, — заканчивает Порта и закрывает смотровую щель водителя.