— Она может затянуться настолько, что станет нечем стрелять, и придется сражаться дубинами, — высказывает догадку Малыш. — Хорошо, что я не слабак.

Вялый, сумрачный туман опускается на все толстым саваном, напоминая нам о смерти. Пехотинцы идут по шоссе колонной по одному. Они спят на ходу. У старых солдат это хорошо получается. Туман тянется с болот, он очень густой. Видимость от силы метр. Разглядеть можно лишь торсы идущих солдат. Там, где шоссе понижается, они исчезают полностью и внезапно вновь появляются на подъеме. Мы едем с открытыми люками. Водители ничего не видят, их приходится направлять по радио. Для наступающей армии нет ничего хуже тумана. Мы постоянно ожидаем встречи с противником. Русские могут атаковать и прикончить нас перочинными ножами раньше, чем мы обнаружим их появление.

Перед нами сталкиваются три танка. Один валится на бок, и тут же раздается крик:

— Вредительство! Трибунал!

Смятение распространяется далеко вглубь.

Упавший танк раздавил двух солдат. Едущий навстречу нам грузовик люфтваффе тормозит, его заносит юзом; и он сметает с шоссе целую роту. Пехотный офицер и лейтенант люфтваффе ожесточенно ссорятся.

— Вы поплатитесь за это головой! — истерически кричит летчик. — Терпеть этого люфтваффе больше не будет. Армия уже давно чернит нашу репутацию. Радиста ко мне! — кричит он своим людям, понуро стоящим у поврежденного грузовика. — Свяжись с начальником штаба рейхсмаршала

— Герр лейтенант, передатчик вышел из строя, — шепелявит довольным тоном обер-ефрейтор.

— Диверсия! — кричит лейтенант в туман.

— Так точно, диверсия! — подтверждает обер-ефрейтор с полнейшим равнодушием.

— Приказываю тебе связаться с рейхсмаршалом! — вопит прерывающимся голосом лейтенант. — Если твоя аппаратура повреждена, кричи! Или марш в Берлин! Мой приказ должен быть выполнен!

— Слушаюсь, — спокойно отвечает радист. Молодцевато поворачивается на каблуках и идет на запад. Возле нашего танка он останавливается. Порта расслабленно лежит на одной из гусениц, ест кусок зельца. Он следует девизу Черчилля: «Не стой, если можешь сидеть! Не сиди, если можешь лежать!»