Иди девочка, иди. Тебя ждет Питер. Тебя ждет Зимний, Ростральные, Петергоф, Невский, Царское Село.

Они меня не ждут.

Меня ждет война.

Выхожу на перрон. Закуриваю… Ну, здравствуй, Питер! Давно я тебя не видел. Целый год. С прошлой 'Вахты Памяти'.

Ах да. Я же забыл рассказать. Я — поисковик. Пятнадцать лет катаюсь на Великую Отечественную. Синявино, Чудово, Мясной Бор, Демянск, Севастополь…

Этой весной опять в Синявино.

Наши уже уехали туда еще в апреле. Двадцатого. Я вот подзадержался. Работа, знаете ли.

Кто-то работает для того, чтобы есть, кто-то ест, для того, чтобы работать. Я работаю — чтобы хоронить.

Сегодня уже первое мая. Сегодня уже буду работать.

Привет, эскалатор!

Нет, все-таки Ладожский — дурацкий вокзал. Надо подняться на второй этаж, потом пройти по нему и спуститься в метро. А чтобы выйти на улицу — необходимо по серпантину лестниц шагать вниз до пота под рюкзаком.

Все же, Московский лучше. И красивее.

Иду и по привычке отслеживаю ментов боковым зрением. Главное, на них не смотреть. Они как собаки — прямой взгляд вызывает агрессию и желание укусить, то бишь проверить документы. Впрочем, сейчас мне нечего бояться — я еду ТУДА. От меня еще не пахнет порохом. А будет пахнуть, будет…

— Один жетон, пожалуйста!

Не глядя, продавщица метрожетонов кидает мне в чашечку медный кругляшок. В Москве я боюсь турникетов. Они бахают с таким отвратительным звуком, что я непроизвольно принимаю стойку футболиста, стоящего в стенке, охраняя самое любимое для женщин место.

А Питере я их не боюсь. Он тут не по принципу гильотины работают. Они тут крутятся.

Из чрева метро меня обдувает теплым ветром. Спускаюсь вниз. Ехать долго — в Питере метро глубокое. А как же? На болотах живут. Я сажусь на ступеньку, достаю книжку, начинаю было читать.