Все еще никак не желающие «взбадриваться» бойцы лениво, зато без лишней суеты разбились на тройки и выстроились в одну линию. Окинув вытянувшуюся людскую цепочку, прапорщик с минуту запоминал, кто где находится, затем отрывисто бросил: – Противник с фронта!

Личный состав, всем своим нутром ждавший от прапора подвоха, бросился в разные стороны. Сергей наблюдал. К его радости, особых замечаний не было – так, по мелочам; разве что Калинин сперва побежал не в ту, что следовало, а в противоположную сторону, да Батура замешкался с выполнением приказа, а в остальном действиями бойцов группы Ефимов остался доволен.

– Сбор, – он поднял вверх правую руку. – Пока все свободны. – И повернулся к стоявшему рядом Шадрину: – А твое место, я так понимаю, в тыловой тройке?

– Ну да, – с легким оттенком вызова подтвердил старший сержант: мол, считаешь, за срочноганами прячусь?

Но Сергей только несколько раз отрицательно качнул головой: «успокойся ты, все правильно». Ведь он и сам место толкового заместителя определил бы подальше от себя, например, в той же тыловой тройке, чтобы в бою из глубины обороны маневр совершить мог. А случись что с командиром, остался бы цел и принял на себя командование группой. Но это если толковый. Но вслух это произнесено не было.

– Виталь, – старший прапорщик решил сгладить возникшую неловкость, – за получение и сдачу аккумуляторных батарей будешь отвечать ты.

– Без проблем, командир, – поняв, что зря взъерепенился, безропотно согласился Шадрин и протянул руку. – Журнал я заберу, пусть у Баранова хранится. Все равно он его заполняет.

– А, ну да, – Сергей кивнул, соглашаясь, а старший сержант сунул ЖБП под мышку и поспешил вслед за исчезающим за пологом палатки личным составом.

Ефимов посмотрел ему в спину и не смог сдержать вздох: замок казался чересчур мелким, чтобы всерьез воспринимать его как спеца-разведчика…