Может, ты захочешь встречаться с другим парнем, пока меня не будет.

— Да никто мне не нужен, кроме тебя, — сквозь слезы проговорила она.

— О Господи, — вырвалось у него. — Правда?

— Да... да... да... Я хочу быть твоей девушкой и только твоей.

— Ты хоть понимаешь, на что идешь?

— Мне все равно, лишь бы знать, что ты мой.

— А что скажут твои родители?

— Все равно...

— Зайчонок... малыш... я даже не знаю, что сказать. Ты станешь писать мне?

— Хоть каждый день. Я буду ждать тебя. Сколько нужно, столько и буду ждать.

Он осторожно вытер слезы с ее глаз.

— Теперь получается, что мы вроде как помолвлены.

Она кивнула и робко улыбнулась.

— Столько ночей, котенок, я мечтал о тебе... как я скажу тебе...

— Я тоже.

— Я люблю тебя, Кэтти.

— Я тоже. Я очень люблю тебя, милый.

Утром поезд был уже в Канзас-Сити. Очередная партия призывников. Поезд гудел от разговоров, сплетен, сальных шуток. О'Херни со своей бандой допили последнюю бутылку и пошли побираться по всему поезду. По пути они учинили две драки, но потом набрали достаточное количество спиртного и снова вернулись в свое «казино». В Эль-Пасо О'Херни пытался заманить в поезд патриотически настроенную молодую особу. Он уже прикидывал, что до Сан-Диего ее услугами успеют воспользоваться человек двести. По пять долларов с носа будет в самый раз, а потом... Его планы грубо разрушил появившийся сержант, который коротко и в энергичных выражениях предложил девице уматывать, пока не поздно. Что она и сделала, невзирая на патриотизм.

О'Херни и компания продолжали бузить, пока в Дугласе в поезд не пригласили военную полицию...

Предпоследняя остановка в Тихуане. Все восемьсот человек прилипли к окнам, во все глаза глядя на южную экзотику.

— Интересно, нас будут встречать с оркестром?

— А почему нет? Мы ведь первый батальон с востока.

— Надеюсь, моя синяя форма уже готова. Я бы хотел пройтись сегодня по городу уже в форме.