Сибил вздохнула и снова принялась за вязание, когда в дверь позвонили.

Нацепив подтяжки, Марвин пошел открывать.

— Привет, Дэнни.

— Добрый вечер, мистер Уокер, здравствуйте, миссис Уокер.

Кэтти тоже вышла на звонок.

— Привет, Кэтти. Я знаю, ты должна заниматься, но мне нужно сказать тебе кое-что важное.

Кэтти посмотрела на отца. Тот кивнул.

— Идите, только ненадолго.

Пока Кэтти одевалась, Дэнни ждал ее на скамейке во дворе.

— Что ты хотел мне сказать?

— Даже не знаю, с чего начать, — Он не сводил глаз с ее лица.

— Ты уезжаешь, так? — подсказала она.

Он кивнул.

— Ты записался добровольцем в морскую пехоту, — едва слышно продолжала Кэтти.

— Откуда ты знаешь?

Она отвернулась, чтобы скрыть слезы.

— Я с самого начала войны знала, что ты это сделаешь. А на новогоднем вечере ты меня так поцеловал, словно прощался... Когда ты уезжаешь?

— Через несколько дней.

— А как же колледж... и все остальное?

— Придется подождать.

— А мы?

Он промолчал.

— Дэнни, ты действительно должен это сделать?

— Да.

— Но зачем?

— Лучше не спрашивай. Я и сам уже сто раз себя спрашивал. Что-то внутри ноет, точит... не могу объяснить.

— Я могу. Это потому, что ты — это ты.

— Малыш... я. — Он запнулся, подбирая слова. — Я хотел бы, чтобы ты вернула мне кольцо.

Она побледнела, и он торопливо заговорил, пытаясь объяснить:

— Понимаешь, колледж — это одно, а здесь я не знаю, когда вернусь и вернусь ли вообще. Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя обязанной ждать меня. Тем более, что мы не знаем, насколько серьезны наши чувства. Возможно, ты еще передумаешь.

— Я никогда не передумаю, — прошептала она, не сводя с него глаз. Слезы текли по ее щекам, и она даже не пыталась их скрыть.

— Солнышко, не плачь, только ради всего святого, не плачь. — Он обнял ее. — Я же делаю это для тебя.