По возвращению из отпуска стало известно, что в штабе полка уже ждали загранпаспорт и командировочное предписание. Все. Теперь нет никаких сомнений: мне придется послужить и в Афганистане….

Чем ближе была дата моего отлёта, тем тяжелее было на душе. Чтобы мне было спокойней за моих девчонок, было решено, что сначала я отправлю их к родителям, а потом сам полечу в Ташкент.

В аэропорту Таллинна супруга моя с дочкой не отходила от меня ни на шаг. Она из последних сил старалась выглядеть весёлой и не плакать — хотела, чтобы я в далёком Афгане вспоминал её именно такой, а не зарёванной и грустной. Когда они вышли на посадку, Света долго стояла у трапа, держа на руках в ярко-жёлтом конверте Танюшку. Все пассажиры уже поднялись на борт Ту-134, а она всё стояла и смотрела, прижимая к груди дочь. Такими я их и вспоминал все пятнадцать месяцев выпавшей на нашу долю Афганской войны.

Через день, перед самым отлётом в Ташкент, я позвонил родителям, узнать подробней, как долетели мои девочки. Света сообщила, что в самолёте они вели себя хорошо, не плакали. Дедушка Слава встретил их на машине в Донецке и довёз до самого дома в Луганске. Я стал рассказывать о своих делах….

— Ой, Таня…, - перебила меня жена.

— Что с Таней? Что случилось? — спросил я обеспокоено.

— Таня пошла! Представляешь? Сама дошла от дивана ко мне! — Голос жены просто звенел от счастья, но мне стало горько.

Господи, за что мне это! Каких-то суток не хватило, чтобы увидеть, как сделал первые шаги собственный ребёнок! Я стоял, будучи не в состоянии вымолвить ни слова, не стыдясь выступивших на глазах слёз. Света тоже молчала. За нас говорили наши сердца….

Проснувшись от первых противных звуков будильника, я включил прикроватный светильник и потянулся рукой к часам, лежащим на откидной полочке, расположенной над койкой.