Через несколько минут пошёл дождь.

На предварительном разборе полётов командир истребительного полка был явно не в духе. Сам разбор прошёл быстро, но причина плохого настроения полковника Рассказова крылась в очередном «залёте» среди техников авиагруппы, а именно технического состава третьей эскадрильи его полка.

Во время разведки погоды позвонили с берега и сообщили, что у одного из них родился сын. Новоиспеченный папаша не смог дождаться вечера и стал «мыть ножки» наследнику сразу после обеда.

Старшим на этой боевой службе на нашем корабле пошел вице-адмирал Доброскоченко. Очень строгий и властный начальник. С самого спуска авианосца на воду он участвовал во всех его выходах, очень переживал за состояние дел на корабле и выучку экипажа.

Уже, будучи заместителем командующего Северного флота, когда выходил в море на нашем корабле, то при первой же возможности обходил корабль. Причем всегда появлялся в самых неожиданных местах: то на КП какой-нибудь БЧ (боевой части), то каком-то коридоре где-то на седьмой палубе. А если зайдёт в какой-то блок кают, то при его осмотре вскрывалось столько нарушений, что хозяева кают потом очень долго сдавали ему зачеты по знанию корабельных правил или функциональных обязанностей.

Владимир Григорьевич страшно ненавидел лентяев, или праздно шатающихся по кораблю. Часто бывало так: идёт офицер по коридору по какой-то своей надобности, он его обязательно остановит, и, узнав, что вместо проведения занятий или учений он занят каким-то пустяковым делом, требовал показать ему свою каюту.

В любой каюте при желании можно найти уйму всевозможных замечаний от самодельного кипятильника и не вытертой где-нибудь пыли, до незарегистрированного видеомагнитофона и запрятанной водки. Народ его, поэтому откровенно боялся и всячески хитрил: кто передвигался по кораблю с совершенно ненужной папкой подмышкой, а кто и вовсе надевал на руку повязку, чтобы казалось, что он где-то дежурит.