Вице-адмирала Доброскоченко за глаза называли Конь. Толи из-за фамилии, толи за какие-то лейтенантские подвиги.

На этот раз Конь, проходя мимо блока кают, где размещался технический состав авиагруппы, услышал пение и характерный запах явно «некультурного» мероприятия.

Гостеприимные хозяева до того расслабились, что было нарушено основное кузнецовское правило: на стук без неопознанного голоса дверей не открывать. Мало того, они держали дверь распахнутой настежь.

— Что вы тут делаете?

На столе спирт, закуска. Вокруг полупьяные физиономии техников, не участвующих в полётах….

Виновник торжества, обалдевши от счастья и выпитого традиционного флотского напитка с многозначительным названием «шило», преподнес вошедшему рюмку.

— Товарищ вице-адмирал! У меня сегодня сын родился. Вес четыре килограмма, рост пятьдесят два сантиметра! Разрешите с вами выпить? — Находясь в возбуждении от приятного известия и изрядной дозы алкоголя новоиспеченный папаша перешел допустимую грань.

— Вы ещё очень молоды — со мной пить!

— Так, товарищ вице-адмирал, когда я стану постарше, вы уже будете на пенсии….

Коню в следующем году стукнет шестьдесят. На душе кошки скребут — отслужил своё….

Речь командира полка на построении была очень красочной.

После ужина ко мне в каюту заскочил мой друг, Алексей Омелин — капитан второго ранга, начальник службы живучести корабля.

— Ты чем занят? Пять минут на сборы и бегом в кормовую сауну! — выпалил он и умчался к себе.

На «Кузнецове» быстрее всего исполняются команды на сход (по старой морской поговорке: «лучше пять минут на юте, чем потом весь день в каюте») и, если корабль в море, то полученное известие, что где-то можно хорошенько помыться и попариться.