— Здорово вам мозги закрутили! — Блохин прищурил глаза. — Не пойдут, воевать не станут! А немец взял да и пошел забирать наши города и села!.. Немцы еще вполне боеспособны, я был в Бресте на переговорах, знаю.

— Как вы думаете, товарищ Петров, смогут наши рабочие красногвардейцы воевать с немцами? — спросил Прахов.

Инженер задумчиво провел рукой по безусому лицу.

— Я полагаю, что отряд Стального завода сумеет дать отпор даже регулярной части немцев, — ответил он. — Военная подготовка рабочих шла довольно успешно, пока не появился этот демагог — матрос Фомин. О боевой подготовке он имеет смутное представление, а шуметь горазд, — с раздражением продолжал Петров.

— Откуда к нам попал этот Фомин, Маркел Яковлевич? — спросил Крупович.

— Прислан из районного штаба Красной гвардии на должность инструктора по военному обучению.

— Тоже из «леваков», агитирует против «позорного» мира и за «революционную» войну. Голыми руками зовет бить вооруженного до зубов немца, — возмущенно проговорил Крупович.

— Надо будет приглядеться, что за птица к нам залетела, — пометил что-то себе в записной книжечке Прахов.

За разговором гости незаметно покончили с ухой и жареной рыбой. Марфа Силовна подала морковный чай. Прахов с удовольствием отхлебнул из стакана.

— Зашел я вчера к себе, а там грязно, темно и холодно, — снова заговорил он. — Дочка-то с мужем уехали в деревню спасаться от голодухи, сын где-то пропадает, дом совсем заброшен. А я оказался бобылем, в полном одиночестве. Сплю где попало, когда ем, а когда и вовсе не ем по нескольку дней. Одна забота — как бы выполнить все поручения Смольного.

— Жениться вам надо, Маркел Яковлевич. Человек вы не старый, из себя видный… С покойницей своей четверть века прожили душа в душу, значит, человек вы семейный, а не ветрогон какой, — заговорила Марфа Силовна.