— Не пойму я вас — войны не хотим, а рабочих на войну мобилизуем… — пожала плечами Марфа Силовна.

— Мы предлагаем немцам заключить мир, а они не хотят. Наступают по всему фронту, надеются захватить Петроград, — пояснил Блохин. — Чтобы защитить город, и приходится объявлять мобилизацию рабочих. Владимир Ильич ясно объяснил, что без передышки мы не сумеем сохранить Советскую власть, что мириться с немцем надо во что бы то ни стало. Поднялись на нас враги извне и изнутри. Волей-неволей приходится заключать грабительский, унизительный, пусть распохабный, но все же мир. Надо сначала в своем доме порядок навести, окрепнуть немного, сил набраться…

— Пока еще Советская власть наберется сил… — заметил Семенов. — До того, времени мы все ноги протянем.

— Очень даже вы ошибаетесь, Лаврентий Максимович, — живо отозвался Крупович. — Советская власть семимильными шагами распространяется по стране. Киев в руках Советской власти. Рада бежала. На Дону сорок шесть казачьих полков восстали против Каледина, и его песенка спета. В Оренбурге победила Советская власть. Главарь уральских белоказаков Дутов разбит и бежал. В соседней Финляндии положение рабочего правительства быстро укрепляется. Белая гвардия бежит на север. За границей тоже дела идут на подъем: в Германии правительство дышит на ладан, в Берлине забастовки и создан Совет рабочих депутатов. Не сегодня завтра Карл Либкнехт выйдет из тюрьмы и станет во главе революционного правительства Германии. В Вене тоже образованы Советы рабочих депутатов.

— Так-то оно так, но мы по-прежнему сидим на четвертушке хлеба в день, — вздохнула Марфа Силовна.

— К нам в Питер прибыло несколько эшелонов с хлебом, — выкладывал свои новости Прахов.

— Хорошо, если так, но пока мы этого не видим, — с сомнением проговорил Семенов. — Где он, тот хлеб?

— У нас в Союзе социалистической молодежи выступали делегаты, приехавшие из Бреста. По их словам, как только узнают немецкие солдаты, что мы войны не ведем, сами перестанут воевать, — горячо проговорила Рая.