— Товарищ Блохин!

К командиру отряда торопливо подбежал Петров.

— Разрешите мне, товарищ Блохин, присоединиться к заводскому отряду? — явно волнуясь, спросил он.

Блохин остановился.

— Я не возражаю, но надо посоветоваться с Праховым и другими товарищами. Обождите в приемной, ответил он.

Блохин побежал вверх по лестнице.

— Аркадий Васильевич! — окликнул Петрова мягкий баритон.

Откуда-то из глубины полутемного коридора вышел инженер Гарин. Он был одет в форменное пальто с блестящими пуговицами, на голове красовалась фуражка с кокардой, которую приказано было снять. Всем своим видом Гарин подчеркивал свое враждебное отношение к происходящим событиям.

— Я случайно слышал ваш разговор с Блохиным и крайне удивлен и возмущен им, — продолжал Гарин. — Вы, инженер, член Всероссийского союза инженеров…

— Я не состою в этой организации, — сухо перебил его Петров.

— Очень жаль! Надеюсь, вы завтра же исправите эту ошибку. Но не в этом дело. Вернувшись с фронта, вы сразу сблизились с нашими «пролетариями», — презрительно произнес инженер. — Даже взялись обучать их военному делу. По отношению же к нам вы держитесь отщепенцем. А теперь хотите идти на фронт с рабочими, воевать с немцами, которые несут нам освобождение от всей этой, с позволения сказать, «демократии». — Гарин подхватил Петрова под руку и продолжал шепотом: — Одумайтесь, пока не поздно! Все мы в молодости играли в революцию… Приход немцев неизбежен. День, два, неделя — и Петроград будет занят войсками Вильгельма. Немцы наведут у нас порядок…

Петров с удивлением слушал речь Гарина. Он привык относиться с уважением к этому еще не старому, но серьезному инженеру, который и среди рабочих пользовался авторитетом. Транспортный цех, начальником которого был Гарин, считался лучшим на заводе.

— Вы колеблетесь! — мягким шепотком сказал Гарин. — Это хороший признак. Вы еще не окончательно потеряны для нас! Идите домой и спокойно ожидайте прихода немцев!