Потянулись томительные дни ожидания писем с фронта. С первых дней войны Рая начала работать сестрой в военном госпитале и каждый раз, когда прибывала новая партия раненых, с замиранием сердца всматривалась в их лица — нет ли среди них Аркадия. Но все было благополучно. Хотя и редко, но письма от Петрова приходили. В них он в шутливом токе то рассказывал о себе, как о богатыре, поражавшем сразу сотни врагов, то описывал себя, как страшного труса, боящегося даже собственной тени.

Среди этих шуток Раечка всегда улавливала нотки горячей и верной любви к ней, его беспокойство за нее. Чем дольше шла война, тем чаще в письмах проскальзывали нотки возмущения существующими в России порядками, бессмысленными распоряжениями генералов, из-за которых напрасно гибли тысячи солдат.

Раза два-три Петрову, уже произведенному в офицеры, удавалось на несколько дней приезжать с фронта в Питер. Надо ли говорить, какой радостью для Раи были эти кратковременные свидания с любимым? Они проводили все свободное время вместе. С каждым его приездом их взаимная привязанность росла. Но как ни велик был соблазн, молодые люди решили венчаться только после окончания войны. Марфа Силовна и Лаврентий Максимович вполне одобряли это решение.

— На войне Аркашу всегда могут убить, и тогда Рая останется безутешной вдовой, — опасалась Марфа Силовна.

— Да, не время сейчас обзаводиться семейством… — вторил ей муж.

Рая заметила, что, если раньше Петров мало интересовался политикой, теперь он целыми вечерами только и говорил о развале царского правительства, о необходимости его сменить другим, отвечающим интересам народа. Говорил Петров горячо и резко, но все сводил к созданию ответственного перед Государственной думой министерства. Приходилось Петрову встречаться с рабочими Стального завода, особенно с известными своими радикальными взглядами рабочим Праховым и мастером Круповичем. Они выслушивали взволнованные речи инженера против царского правительства и затем спокойно и веско начинали указывать ему на ошибочность его политических выводов.