Чтобы отделаться от тягостных дум, Колесник пытался уснуть. Но долго это ему не удавалось. А когда наконец забылся, сразу же увидел до мелочей знакомый сон… Вновь они кидались на врага, но натыкались на сплошной заградительный огонь, в ярости откатывались, залегали, чтобы тут же подняться и снова идти в атаку… Из окружения их полк тогда так и не вырвался…

Сколько времени уже прошло с тех пор, а ярость все еще кипит в нем, преследует и поныне. Лишь только он забывается — все повторяется сначала. Он кричит: «Ура!», бежит, падает, вновь поднимается и бежит, бежит…

Проснулся он весь в холодном поту, пришел в себя не сразу. «Кошмарные сны, наверное, еще долго не оставят нас в покое», — подумал он. Геращенко похрапывал, Николай во сне что-то бормотал. Но вот он перевернулся на другой бок, сладко причмокнул губами и утих… А мысли Колесника вновь вернулись к пережитому…

…Это был его третий побег из неволи. Первый он совершил в начале сорок второго.

В начале сорок третьего он совершил второй побег. Вместе с ним ушли Геращенко и Попов. Цель их была одна — отыскать французских подпольщиков и партизан, чтобы взяться за оружие.

Когда они еще находились за колючей проволокой и жадно ловили слухи о диверсиях, проводимых франтирерами, то все представлялось проще простого: стоит только вырваться им из лап врага, а отыскать партизан — дело немудреное. Но как только они очутились на долгожданной воле, то оказалось все это гораздо сложнее, чем они думали.

Им, плохо знавшим французский язык, местные жители, видимо, не доверяли, а может быть, и не понимали, что они хотят…

Как-то им повстречался поляк — Антек. Он работал батраком на ферме у бельгийца, неплохо знал русский язык. Когда они попросили его связать их с партизанами, просьбе нисколько не удивился. Однако внимательно выслушав, сказал:

— В буа