— Полагаю, господин коллега, лучше всего будет, если я для начала оставлю вас с господином Фретшем и фрейлейн доктором Трютцшлер одних. Вы узнаете сразу, как в данный момент обстоят дела, а позже, примерно в половине второго, когда рестораны будут не так переполнены, мы вместе зайдем перекусить и при этом спокойно поговорим о дальнейшем — согласны?

Господин Фретш, которого затем пригласили в кабинет, был полной противоположностью тому, что Дональд Хартнел представлял себе под понятием немецкого кэптена, или капитана: маленький, неброский седоволосый человек — ему было далеко за шестьдесят, — с остреньким носом, покрасневшими веками и влажными глазами, которые придавали всему его лицу выражение какой-то глубочайшей озабоченности. Он был в старомодном темно-синем костюме, с перекинутым через руку темно-зеленым грубошерстным пальто и со старым, сильно потертым, очевидно, очень тяжелым коричневым портфелем, — все это с облегчением констатировал Хартнел.

Самой же приятной неожиданностью была, однако, переводчица — привлекательная девушка лет двадцати пяти, с умными серыми глазами и по моде причесанным белокурым хохолком. Она прекрасно говорила по-английски и уже при первом знакомстве попросила Хартнела называть ее просто Кристой, поскольку, как она заявила, ее фамилия непосильна для иностранцев. «По профессии я историк, защитила диссертацию, имею скромно оплачиваемую работу в Институте современной истории и являюсь дипломированной переводчицей», — сказала она.

Криста сразу же перешла к делу:

— Я думаю, господин Фретш, — обратилась она к кивнувшему с вежливым вниманием «уполномоченному», — мистер Хартнел, безусловно, хотел бы сразу же услышать о том, что вам удалось сделать. — И, обратившись к Хартнелу по-английски, сказала — Господин Фретш проинформирует вас сейчас о положении дел. Он придает большое значение тому, что будет говорить не просто о результатах, но и о том, как происходили розыски, с тем, чтобы вы получили полное и ясное представление о значении этого дела и особых трудностях, которые сейчас возникли.