Случилось так, что к пяти часам утра он остался единственным старшим по званию, и жизни четырехсот с лишним людей, из которых около сотни были ранены, оказались у него в руках.

В первые же минуты обстрела батальон потерял почти половину состава. Погиб комиссар, а командир батальона, раненный в живот осколком, уже полчаса не приходил в сознание. Сразу же прервалась связь с городом и соседними соединениями, расквартированными в крепости. Несколько бойцов, посланных для выяснения обстановки, назад не вернулись. С острова Пограничный, в краткие одно-, двухминутные промежутки между обстрелами, долетали звуки ружейной и автоматной стрельбы. А на казарму, в подвалах которой укрывался батальон, все сыпались снаряды и бомбы, круша добротную дореволюционную кладку и вздымая на батальонном плацу огромные земляные столбы. Стальные клочья выточенных на германских заводах болванок, казалось, резали и сам дрожащий от огня и жара воздух…

В пять часов утра в полуразрушенное здание батальона каким-то чудом добрался связной из штаба дивизии и передал приказ: срочно отходить в город для соединения с основными силами.

Скрепя сердце, Чибисов дал команду на отход. Выждав момент, когда обстрел ненадолго прекратился, батальон покинул казарму.

Около офицерского общежития Федор не выдержал.

— Продолжать движение! — скомандовал он бойцам и бросился к изуродованному, иссеченному осколками зданию. Он знал, что у него совсем мало времени, и немцы вот-вот возобновят огонь, но так просто уйти, не попытавшись разыскать жену, Чибисов не мог.

Общежитие встретило лейтенанта мертвой тишиной и черными глазницами выбитых окон. Кое-где еще, правда, белели рамы. В его комнате, конечно же, никого не было. На гремучих сетчатых кроватях, на которых лишь несколько часов назад лежали два самых счастливых на свете человека, поблескивали осколки оконного стекла. На полу, рядом с вырванной взрывной волной дверью Федор вдруг заметил заколку жены — маленькую деревянную бабочку. Чибисов сжал ладонями виски и до хруста стиснул зубы, чтобы не закричать от горя, рвущего его изнутри.