Тут «эмку» подбросило на ухабе, и он больно стукнулся головой о крышу. Село осталось далеко позади, и машина, разрывая мрак светом фар, неслась сквозь ночь к концу, как казалось счетоводу, его нелепой жизни.
А потом он стал молиться. Сидевший слева энкэвэдэшник покосился на его шевелящиеся губы и как то нехорошо осклабился. «Эх, попадись ты мне лет эдак двадцать пять назад! Хотя тебя тогда и на белом свете-то еще не было, — зло подумал Крутицын и тут же устыдился. — Как же с такими-то думками ты, поручик, к Богу-то обращаешься?..»
Когда начался пригород, старший снова глянул на часы. «Три пятнадцать», — отметил он про себя.
3
Матрос Черноморского флота Костя Соловец, за успехи в боевой и политической подготовке поощренный командованием десятидневным отпуском на родину, не находил себе места от нетерпения. Пассажирский поезд «Москва — Брест» никак не хотел поспевать за его мыслями и сердцем. За окном пролетали полустанки и надежно укутанные ночным мраком села Беларуси. Где-то там, в ночи спало сейчас и его родное село. То-то будет радости матери с отцом, когда их возмужавший сын появится на пороге.
Костя всегда хотел служить в армии, а уж о том, чтобы стать моряком, даже и мечтать не мог. Дело в том, что Костя не вышел ростом и вследствие этого в армию его брать не хотели.
— Пойми, Соловец, минимальный рост у бойца Красной армии должен быть сколько? — спрашивал военком у маленького ушастого паренька с темными от гнева глазами, который неотрывно следовал за ним по коридору, и сам же отвечал: — 155 сантиметров, а у тебя и до 152 не дотягивает… В общем, не положено и точка!