Семья жила в нужде, и обе сестры Баи ходили на рынок, который устраивали французы. Там сестры торговали какими-то французскими товарами. Баи часто ссорилась с сестрами из-за этого. Отец тоже был недоволен их поведением, но дочери не обращали внимания на его упреки и продолжали посещать французские базары. Отцу в конце концов надоело ссориться с ними. Когда французы начали устраивать массовые облавы, сестры Баи попросили у отца разрешения эвакуироваться в свободный район и пожить там у тетки. Отец не возражал, но Баи страшно возмутилась поведением сестер. Враг только начал наступать, а сестры уже спешат эвакуироваться, кто же будет работать дома? Она горячо упрекала, стыдила сестер, напоминала им, что они являются членами женской молодежной организации. Но как Баи ни старалась, ей не удалось повлиять на сестер, и они переехали в свободный район.

Баи аккуратно ходила в дозор. В последнее время это было очень опасно. Французы стремились сжечь защитный забор, постоянно нападали на посты и убивали часовых-партизан. Время от времени они устраивали засады и стреляли в жителей. Два человека уже были убиты таким образом, поэтому не у каждого парня или девушки хватало смелости ходить в дозор. Но Баи ни разу не пропустила своей очереди. Она была принята в партизанскую группу всего лишь месяц назад после зверской расправы французов с партизанкой Тан.

В апреле по приказанию французов пять солдат марионеточной армии переоделись в крестьянскую одежду и пошли в деревню. За ними следовала группа солдат. Тан в это время пропалывала картофель. Заметив незнакомых людей, девушка подбежала к ним и спросила, кто они такие. Враги схватили ее и потащили на допрос. Они зверски избивали и мучили ее, пытаясь узнать, где находится тайное убежище партизан. Но Тан молчала. Французы прострелили ей ступни ног. Но она только проклинала их. Ей прострелили икры ног, бедра, кисти рук, локти, плечи. В ее тело всадили двадцать четыре пули. После каждого выстрела она продолжала посылать врагам проклятья. Они стреляли ей в грудь, в лицо, желая добиться у нее признания, но она, собрав последние силы, громко кричала: