Баи, пробежав несколько шагов, упала: она была ранена. Солдаты подбежали и выстрелили в нее несколько раз подряд.

Фан, который выбежал из убежища последним, почти сразу же был схвачен врагами. Он рвался из рук врагов, бешено сопротивлялся. Французы со всех сторон насели на него. Крики, удары, тяжелое дыхание. Один из французов ударил его кинжалом в бок, только после этого партизана удалось связать. Кровь хлестала из раны Фана, лицо побагровело от борьбы, глаза лихорадочно горели. Враги, с трудом переводя дух, столпились вокруг пленника. Некоторые порывались бить его, но До Бьен знаком велел всем удалиться и оставить его наедине с Фаном. Он спросил у Фана, остался ли кто-нибудь в убежище? Фан ответил отрицательно. До Бьен пробовал уговорить Фана, но когда это не помогло, он позвал солдат и приказал пытать его. Град ударов обрушился на голову, грудь, лицо и спину Фана. Тело его превратилось в кровавую массу, несколько раз он терял сознание, но, очнувшись, вновь повторял, что в убежище никого нет, было там только три человека, и все вышли.

— В последний раз говорю вам, что все вышли из убежища, — твердил партизан До Бьену. — Зачем я буду врать вам, что кто-то остался, если на самом деле там никого нет? Должны были остаться в убежище Баи и я, но мы тоже вышли. Если хотите, я могу показать вам другое убежище, а здесь бесполезно искать — все ушли.

Французы, услышав, что Фан собирается показать им другое убежище, обрадовались. Лейтенант, немного знавший вьетнамский язык, кивнул головой в знак согласия. Он велел развязать Фана, дать ему воды, потом приказал партизану идти вперед и показать убежище. Фан заявил, что в Выон-Хоанге больше убежищ нет, поэтому он поведет их в другую деревушку и покажет другое убежище. Пошатываясь, Фан шел вперед, а французы и До Бьен шагали за ним. Партизан еле держался на ногах, и лейтенант разрешил развязать ему руки.