- А каково же было этому солдату? - проговорился вслух подполковник Тарасов. - И так уж… Настроение поганое, а после такой истерики…

Как оказалось, и наш комбат думал об этом неизвестном нам сыне или брате. Который сейчас ехал на самую настоящую войну. После такой печальной картины он наверняка, расстроен до глубины своей души. И эмоции его сейчас переполняют самые мрачные… А ведь с таким тяжёлым сердцем ехать на войну…

- Да и другие солдаты всё это наблюдали… - сказал я, как бы продолжая разговор о только что увиденном.

- Ну, да… - ответил Тарасов. - Нехорошо это… И себя доводить до такого… И других огорчать. На войну надо ехать с твёрдым намерением вернуться!

Комбат был прав как никогда. Это я уже знал на своём собственном опыте. Когда меня вместе с остальными бойцами отправляли в далёкий Афганистан, ко мне в учебный полк спецназа приехали родители. Мама приготовила плов, которого хватило на весь наш взвод. А батя втихаря передал мне бутылку водки, оприходованную втайне от сержантов уже поздним вечером. А ранним ноябрьским утром мы улетели… И обратно в Союз весь наш третий взвод вернулся в полном своём составе. Во втором взводе не досчитались одного… Младшего сержанта Гранькова. И всё… Остальные бойцы нашей первой роты вернулись целыми и невредимыми.

И отправляясь уже на эту войну… Вернее, если верить нашему Правительству и Президенту - на наведение конституционного порядка в Чеченской Республике. Я и сейчас надеялся возвратиться в Ростов-на-Дону вместе со всеми своими подчинёнными. Другие варианты исключались полностью.

Минут за пятнадцать мы доехали до железнодорожного переезда. Затем минут тридцать наш автомобиль "крался" в составе колонны по осетинскому городку Моздок. А потом мы миновали окраину, и скорость передвижения заметно увеличилась.