Весь летный экипаж по его приказу оставил борт через десантный салон, а командир подбитого вертолета пошел прямо в лоб в свою последнюю, смертельную атаку на обложенный камнями ДэШэКа.

Он упрямо летел на черные валуны, весь охваченный дымом, вздрагивающий от сотен очередей, кивающий от прямых попаданий, и тоже бил и бил по духам, вынося перед собой весь смертоносный боезапас.

Шульгин увидел, как рассыпались камни укрепления крупнокалиберного пулемета, как свалилась эта страшная машина с ножек своего станка, как выскочили из-под камней и бросились вверх по хребту духи, и как врезалась крылатая стрекоза в черные валуны, безобразно смявшись и рассыпавшись на сотни мелких осколков.

Так же знакомо блеснул огненный шар, и всю высоту душман накрыло облако черного едкого дыма.

Страшен был этот последний удар.

Обе высоты вздрогнули.

Потемнело небо, пеплом покрылись облака…

И долго-долго падали с небес искореженные куски металла.

Прямо перед Шульгиным вонзилась в землю смятая вертолетная лопасть. А душманская высота на мгновение замолчала, оглушенная, ослепленная, окруженная дымом, и этого непродолжительного затишья хватило шульгинским ребятам, чтобы раствориться в пашне, зарыться в нее, накидав перед головой и вокруг себя холмы свежевырытой земли.

Шульгин забросал землей счастливо упавшую к нему вертолетную лопасть, врылся под нее, и оказался за надежным бруствером, способным выдержать даже орудийный залп. Его КП в одно мгновение обрело замечательную неприступность, и теперь можно было спокойно позаботиться о связи с полком.

— Первый, я Метель-один, прием, — раздался в эфире его позывной.

— Первый на связи… Слышим, сынок, что у вас происходит, — послышался среди эфирного шороха тихий и горький голос командира. — К вам на помощь уже поднят весь состав боевых вертолетов. А теперь, докладывай о потерях, Метель.