Упрямая складка пересекла лоб подполковника.

— Сегодня наступила наша очередь.

Сидоров круто развернулся через плечо и улыбнулся нервной полуулыбкой:

— И первый наш ход противнику очень не понравится. Я, подполковник Сидоров, принял командирское решение предварить нашу операцию неожиданной высадкой вертолетного десанта, который сегодня же, через несколько часов, соединится с десантами всего нашего полка и батальонов соседней кундузской дивизии. Соседи уже в воздухе.

Сидоров вздохнул.

— Так-то, товарищи офицеры. Противник привык к мысли, что мы не десантники, а пехота, приземленная к проходимым частям местности, которая с вертолетов с неба не сыплется, а всегда липнет животами к бронетехнике. Но сегодня, через 15 минут, ровно в 4.30 мы десантируемся без парашютов, без бронетехники, без артподготовки в самое неожиданное для духов место — в тыл вышеназванной высоты, обозначенной на карте отметкой 2.7. Рядом с указанной высотой на площадке, выбранной для десантирования, не имеется ни укреплений, ни близлежащих кишлаков, ни укрепившихся бандформирований. Разворачиваемся всем полком на чистой и обеззараженной от духов местности. Как на собственной ладони… В полной безопасности всему личному составу…

Сидоров подмигнул офицерам. Он гордился взвешенным оперативным планом, разработанным совместно со штабом кундузской дивизии.

Действительно, все прежние попытки штурмов вязли в первых боях на далеких подступах к высоте. Несколько пройденных с боями километров до «Зуба» обескровливали рейдовые роты, лишали их сил и боезапасов. Теперь же операция начиналась стремительным «ферзевым» броском через все поле игры, и это было в духе подполковника Сидорова, чувствующего себя не обставленным фигурами осторожным запуганным королем, а свободно фланирующим, наглым ферзем, которого всегда следует опасаться.