— Товарищ лейтенант, — начала она деловито и напряженно, — начальник медслужбы выговаривает вам за то, что вы отказались взять в состав группы санитара из медсанбата. Вы хоть понимаете, что нельзя лишаться такого специалиста в случае оказания первой медицинской помощи?

Шульгин развел руками:

— Елена Сергеевна, поймите, вертолет не резиновый… Лишний человек — обуза, а в первые минуты операции вообще нужны специалисты другого плана, — он кивнул на своих ребят, — мне огненная мощь нужна, стрелки и костоломы, — Шульгин пожал плечами, — а костоправы понадобятся немного после, а то и вовсе не понадобятся.

Шульгин потянул девушку за локоть в сторону от взлетной полосы, подальше от любопытных глаз и ушей.

— Елена, ты сошла с ума, — сказал он потеплевшим голосом. — Успокойся, все будет в порядке, поверь мне… Окопаемся, а всего через полчаса тысяча стволов окажется за спиной. Не переживай, пойми, это обычная операция, почти никакого риска, пустяки… Ну, что ты…

Девушка подняла голову, посмотрела Шульгину прямо в глаза, пытливо, встревожено:

— Андрей, а почему именно ты пошел вместо Алешина? Неужели для этого нет других командиров взводов? Ну, почему? — сдавленный стон застыл у нее на губах. — Почему ты все делаешь по-своему? Мы же договаривались, Андрей… Перед каждой операцией ты заходишь ко мне всего на одну минуту. Ты же мне обещал, — она взяла лейтенанта за руку, — всего на одну минуту… Как ты не понимаешь, бедовая моя голова! Я же все чувствую! И я скажу, что эта операция будет самой страшной из всех! Я ведь старшая операционная сестра нашего полка. На моих руках остывает солдатская кровь… И я очень многое чувствую, Андрей…

Она взяла лейтенанта за вторую руку, и так они и стояли на глазах у всего полка, у всех солдат, скосивших любопытствующие глаза, вытянувших шеи, у штабной группы офицеров, окружающих своего лихого командира и поглядывающих на них с удивленными лицами.