— Все в бомбоубежище, — закричал, вбегая в комнату, заместитель посла.

Сергей подумал, что увидит бетонный подвал, но бомбоубежище оказалось сварной трубой диаметром метра в два с половиной, закопанной в землю рядом с административным зданием. В него вела металлическая лестница.

— Бомбоубежище оборудовано автономными системами жизнеобеспечения, — пояснил заместитель посла.

Похоже, что здесь был только генератор, очень слабый, потому что его мощности хватало лишь на то, чтобы едва поддерживать жизнь в нескольких лампочках. Они светили очень тускло.

Надеюсь, вентиляция здесь работает, подумал Сергей, а то мы просто задохнемся.

Он чувствовал — как постепенно поднимается температура воздуха, становится жарко и душно. Ему здесь было очень неуютно. Он ведь понимал, что это бомбоубежище не выдержит прямого попадание. Пусть даже бомба, которую на них сбросят, взорвется на поверхности — этого будет достаточно, чтобы всех их тут завалило на веки вечные. Сергей Кожугедович Шойгу и его спасатели находятся за тридевять земель и не смогут сюда прилететь, а местным — будет не до русских. У них и своих проблем окажется по горло. Схожие мысли Сергей читал и в глазах своих коллег. Еще не факт, что лучше здесь во время бомбежки находиться. От осколков оно убережет, но Сергей уже начинал испытывать приступы клаустрофобии.

Бомбоубежище рассчитывали так, чтобы в нем хватило места на всех сотрудников посольства и членов их семей. Сергей сел на лавку, что шла вдоль стен. Лавка была очень жесткой. Посидишь на такой часок-другой наживешь себе громадный синяк. Сергей не знал, отчего лавки в бомбоубежище не сделали поудобнее. Очевидно, ее проектировали те же, кто занимался оснащением отечественных самолетов или автобусов ПАЗ, то есть потомки спартанцев, для которых слово «комфорт» было сродни ругательству.