— Спокойно. Город, похоже, вообще не бомбят.

— Не бомбят? А что мы тогда тут делаем?

— Воздушная тревога еще не отменена, — напомнил посол.

— Пошли, — Игорь толкнул Сергея, кивая на выход. Он решил воспользоваться тем, что остальные журналисты были заняты разговором.

— Пошли, — согласился Громов.

Он невольно втягивал голову в плечи, отчего-то думая, что вокруг должны свистеть осколки авиабомб, но на поверхности было на удивление тихо. Даже вой сирены прекратился. Громов вдохнул свежий воздух, показавшийся ему очень чистым и вкусным по сравнению с тем, каким он дышал в подземелье. Выпрямившись в полный рост, он взял сигарету, которую протянул ему Игорь, закурил.

Небо было черным. Сергей все смотрел в ту сторону, откуда должны были появиться самолеты. Он глазам своим не поверил, когда различил две светящиеся точки, подумал, что у него глаза слезятся, и это отблески звезд, а не огоньки, сверкающие под крыльями самолетов. Не трудно догадаться, что это за самолеты. Уж точно не пассажирские лайнеры, которые решили сесть в аэропорте Багдада. Там давно уже никто из них не садился. Сергей смотрел на самолеты заворожено, боялся потерять из виду, словно от этого что-то зависело. Небо пронзили линии трассирующих пуль, но все никак не могли нащупать юркие самолеты. Огненные линии поднимались из района правительственных зданий. Оттуда, где стоял «Талялям». Неужели министр информации стрелял по самолетам из своего пент-хауса, как на охоте за опасными хищниками? Самолеты долетели до окраин Багдада и стали разворачиваться, так и не сбросив бомбы. А может, сегодня ночью это и не входило в их планы?

Сергей докурил сигарету, бросил ее под ноги и затоптал. Спускаться в бомбоубежище не хотелось, но надо было дать возможность подышать свежим воздухом и остальным.

Воздушная тревога длилась еще два часа. В четыре утра — все закончилось. Можно было без каких-либо опасений выбираться из укрытия.