Среди достоинств холла было то, что он размерами превосходил две других комнаты, а недостатком — то, что, по сути, он представлял из себя проходную комнату. Если кто-то из обитателей номера хотел сходить в туалет, ему обязательно надо было идти туда через холл. Такие постоянные хождения, особенно среди ночи, сильно раздражали, но Сергей вспомнил, что грядущей ночью мешать ему спать будут вовсе не соседи, а американская авиация. От таких мыслей сделалось немного грустно. Не хотелось, чтобы эта ночь наступила. Помнил он налеты натовской авиации на Белград. Такое не забудешь.

Помимо людей в номере жил еще и маленький попугай, чуть больше волнистого. Перья у него были зелеными, а хохолок — желтым. Он летал по комнате, совершенно не опасаясь обитателей, порывался сесть на плечо и брал пищу изо рта. Незадолго до начала войны одна из съемочных групп купила его на базаре, причем очень дешево, даже по местным меркам. Попугай был политкорректным. Никаких ругательных слов о местном лидере или о президенте США — не говорил. Он вообще ни слова не говорил. Однако стоило обитателям номера завести беседу, как он тут же появлялся поблизости, садился на диван, люстру или на что-то еще, что ему в тот момент приглянулось, и сразу же встревал в разговор, радостным чириканьем. Никто уж и не помнил, отчего попугая назвали Вовка-бакчи.

Как только в номере появились новые жители, попугай тут же прилетел с ними знакомиться.

— Весело у вас тут, — сказал Сергей, подманивая попугая, — домашней птицей обзавелись.

Правительственные учреждения еще должны были работать. Сергей решил все-таки испытать удачу, попробовать получить аккредитацию, но все традиционные схемы здесь просто не работали.

— Вы же без нас все равно никуда не поедите снимать, — пояснял Сергею сотрудник местного аналога ФСБ, занимавшийся работой с русскими журналистами, — мы вам будем давать сопровождающего. Вам и разрешения никакого не надо будет на съемку, если рядом будет находится наш сотрудник.